Значение вступивших в законную силу судебных актов арбитражных судов и судов общей юрисдикции, постановленных в порядке гражданского (арбитражного) судопроизводства, при возбуждении, расследовании и разрешении уголовных дел о налоговых преступлениях

В процессе расследования и рассмотрения в суде уголовных дел по налоговым преступлениям устанавливаются обстоятельства, связанные с деятельностью налогоплательщика. Статус гражданина или организации как налогоплательщика влечет соответствующие правовые последствия, предусмотренные, прежде всего, налоговым законодательством, которые должны приниматься во внимание при производстве по уголовному делу о налоговом преступлении. Равным образом должен учитываться весь комплекс правоотношений, возникающих между налогоплательщиками и уполномоченными на осуществление налогового контроля государственными органами.

Отношения между налоговыми органами и налогоплательщиками зачастую носят конфликтный характер, в силу чего последние в большинстве случаев обжалуют вынесенные против них налоговыми органами решения о привлечении их к ответственности в судебные органы. Из анализа содержания ст. 138, 142 НК РФ следует, что судебное обжалование актов (в том числе нормативных) налоговых органов, действий или бездействия их должностных лиц организациями и индивидуальными предпринимателями производится путем подачи искового заявления в арбитражный суд в соответствии с арбитражным процессуальным законодательством. Граждане, не являющиеся индивидуальными предпринимателями, обжалуют указанные акты и действия путем подачи искового заявления в суд общей юрисдикции в соответствии с законодательством об обжаловании в суд неправомерных действий государственных органов и должностных лиц.

Кроме того, после вынесения решения о привлечении налогоплательщика к ответственности за совершение налогового правонарушения, в случаях, когда внесудебный порядок взыскания налоговых санкций не допускается, соответствующий налоговый орган обращается с исковым заявлением в суд о взыскании с этого налогоплательщика налоговой санкции.

В связи с этим, выяснение процессуального значения актов арбитражных судов и судов общей юрисдикцией в уголовном судопроизводстве является одной из актуальных задач, стоящих перед наукой уголовно-процессуального права.

В соответствии со ст. 90 УПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки, если эти обстоятельства не вызывают сомнений у суда. При этом такой приговор не может предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в уголовном деле.

Таким образом, уголовно-процессуальное законодательство не придает преюдициального значения судебным актам арбитражных судов и судов общей юрисдикции, постановленным в рамках гражданского (арбитражного) судопроизводства. Однако такое законодательное решение явилось результатом реформирования уголовно-процессуального законодательства, проведенного в последнее десятилетие. До 01 июля 2002 года в УПК РСФСР 1960 года содержалась статья 28, согласно которой вступившее в законную силу решение, определение или постановление суда по гражданскому делу обязательно было для суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание, при производстве по уголовному делу, по вопросу о том, имело ли место определенное событие или действие. Аналогично решался вопрос о преюдициальном значении судебного решения в УПК РСФСР 1923 года (статья 12).

Статья же 90 действующего УПК РФ сохранила преюдициальное значение исключительно для приговоров. При этом УПК РФ не предусматривает обязательности для суда, прокурора, следователя, дознавателя судебных актов, вынесенных по гражданским (арбитражным) делам.

Вопрос о соответствии ст. 90 УПК РФ Конституции РФ неоднократно ставился перед Конституционным Судом РФ. Так, по одному из дел заявитель ссылался на то, что данная статья не содержит положений, наделяющих преюдициальным значением в уголовном судопроизводстве судебные решения, принятые по гражданским делам. Конституционный Суд РФ однако посчитал, что заявителем фактически ставится вопрос не о проверке конституционности оспариваемой нормы, а о ее дополнении новым положением, что не входит в компетенцию Конституционного Суда РФ, а является прерогативой федерального законодателя и на этом основании отказал в принятии к рассмотрению жалобы .

При этом Конституционный Суд РФ сделал ряд важных замечаний, отметив следующее:

  • закрепленное в статье 120 (часть 1) Конституции РФ правило, согласно которому судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону, предполагает, в частности, право судьи при разрешении уголовного дела оценивать доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью (ч. 1 ст. 17 УПК РФ);
  • статья 90 УПК РФ не предполагает обязанность суда признавать без дополнительной проверки те или иные обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением, независимо от того, по какому делу – гражданскому или уголовному оно было вынесено;
  • отсутствие у суда, рассматривающего уголовное дело, такой обязанности – в случае, если для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, имеет значение ранее вынесенное решение по гражданскому делу, - не лишает заявителя права ходатайствовать о приобщении этого решения к материалам его уголовного дела и не освобождает суд от обязанности оценить значение такого решения для исхода дела, в том числе с учетом действия в уголовном судопроизводстве (в отличие от гражданского судопроизводства) принципа презумпции невиновности (ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК РФ).

Таким образом, исходя из ст. 90 УПК РФ и данной правовой позиции Конституционного Суда РФ, решения судов по гражданским (арбитражным) делам могут являться обычными доказательствами, которые приобщаются к материалам уголовного дела в порядке ст. 84 УПК РФ как иные документы. В связи с этим абсолютно логичным и обоснованным выглядит разъяснение Пленума Верховного Суда РФ, который указал, что при рассмотрении уголовных дел о налоговых преступлениях судам необходимо учитывать вступившие в законную силу решения арбитражных судов, судов общей юрисдикции, а также другие решения, постановленные в порядке гражданского судопроизводства, имеющие значение по делу. Такие решения подлежат оценке в совокупности с иными собранными доказательствами по правилам статьи 88 УПК РФ (п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 64 от 28 декабря 2006 г. «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления»).

Позднее, Конституционный Суд РФ, развивая сформулированные им ранее правовые позиции, пришел к следующим выводам:

  • как признание, так и отрицание преюдициального значения фактических обстоятельств, установленных судебным решением в гражданском (арбитражном) судопроизводстве, не может основываться на статье 90 УПК РФ и обусловливается взаимосвязанными положениями процессуального законодательства, регулирующими исполнение и пересмотр вступивших в законную силу судебных актов, а также правовыми нормами более высокого уровня, определяющими место и роль суда в правовой системе Российской Федерации, юридическую силу и значение его решений (статьи 10 и 118 Конституции Российской Федерации, статья 6 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации»);
  • подтвержденные арбитражным судом обстоятельства, свидетельствующие в пользу обвиняемого, могут быть отвергнуты лишь после того, как вступивший в законную силу исполняемый судебный акт арбитражного суда будет аннулирован в предусмотренных для этого процедурах;
  • статья 90 УПК РФ не предполагает возможность при разрешении уголовного дела не принимать во внимание обстоятельства, установленные неотмененными решениями арбитражного суда по гражданскому делу.

Таким образом, можно констатировать, что Конституционный Суд РФ де-факто ввел преюдицию для решений арбитражных судов и судов общей юрисдикции, указав на отсутствие возможности при разрешении уголовного дела не принимать установленные этими решениями обстоятельства.

Существующее правовое регулирование преюдиции, с учетом правовых позиций Конституционного Суда РФ, обусловливает необходимость задаться следующими вопросами:

  • насколько обосновано исключение судебных актов, вынесенных в рамках гражданского (арбитражного) судопроизводства, из круга судебных актов, обладающих свойствами преюдициальности?
  • потеряла ли актуальность в настоящее время известная формула, которой следовали еще римские юристы: res judicata pro veritate accipitur (habetur) – состоявшееся судебное решение принимается за истину?

Проблемы преюдиции рассматривались разными специалистами и в разное время, однако до настоящего времени не существует сколько-нибудь единого понимания содержания преюдиции и вызываемых ею правовых последствий ни в одной из процессуальных наук, о чем, в частности, косвенно может свидетельствовать различная правовая регламентация данного правового явления в ГПК РФ (ст. 61), АПК РФ (ст. 69) и УПК РФ (ст. 90).

Не ставя перед собой задачу в полной мере осветить все имеющиеся научные позиции в данной области, заострим внимание на основных вопросах, возникающих в связи с исследованием проблемы преюдиции.

Раскрывая содержание понятия преюдиции, в качестве ее основного признака многие авторы предлагают считать либо юридическое правило, либо соответствующий юридический акт, либо юридическую обязанность.

Как полагает В.Д. Шундиков, преюдиции – это не способ доказывания обстоятельств дела, а общие положения (правила), в силу которых лицо, производящее оценку доказательств и суд, при постановлении приговора вправе считать установленными обстоятельства, имеющие значение для разрешения уголовного дела . А.С. Березин пишет, что под преюдицией понимается юридическое правило, согласно которому вступивший в законную силу приговор (решение) одного суда обязателен для другого, а потому исключается повторное рассмотрение одного и того же дела в целом или в части . По мнению В.К. Бабаева преюдициями (предрешеньями) признаются вступившие в законную силу судебный приговор либо административный акт, изданный компетентным органом в установленном порядке о наличии или отсутствии юридического факта или правоотношения, обязательные для суда, разрешающего дело, связанное с ранее разрешенным . Иное определение дается А.В. Смирновым: «Преюдицией (от лат. praejudicio – предрешение) в теории судопроизводства считается обязанность органов предварительного расследования и суда, в чьем производстве находится дело, принять как установленные, без проверки и рассмотрения доказательств, обстоятельства, признанные вступившим в законную силу судебным решением по другому деле» .

Представляется, что приведенные выше определения не избежали отдельных недостатков. Определяя преюдицию через категории правила или обязанности авторы не отвечают на главный вопрос: какова сущность преюдиции, которая влечет необходимость считать установленными те или иные обстоятельства, каковы качественные характеристики этой правовой категории. Определение же, где под преюдицией понимается вступивший в законную силу судебный либо административный акт, не отражает динамического аспекта, связанного с признанием субъектами доказывания тех или иных обстоятельств, установленных судебными актами.

Думается, что для более точного уяснения существа рассматриваемого правового явления необходимо различать понятия «преюдициальность» и «преюдиция». В этой связи заслуживает внимания определение преюдициальности, содержащееся в Юридическом словаре 1956 года и приводимое П.А. Скобликовым: «Преюдициальность (от лат. praeiudicium – предварительное судебное решение) есть свойство вступившего в законную силу судебного акта, состоящее в том, что выводы судебного акта о юридических фактах или правоотношениях сторон по одному делу обязательны для суда, разрешающего другое дело, связанное с первым» . Соответственно, под преюдицией следует понимать признание субъектами судопроизводства обстоятельств, установленных вступившим в законную силу судебным актом и потому обладающим преюдициальностью, без дополнительной проверки.

Преюдициальность является следствием таких качественных характеристик законной силы судебного акта как: неопровержимость, исключительность и обязательность.

Указанные свойства законной силы судебного акта отмечают большинство отраслевых ученых-процессуалистов. Наиболее полно они были изложены М.А. Гурвичем, который указывал, что законная сила решений по гражданскому делу означает только неизменяемость решения, обеспеченную недопустимостью кассационного обжалования (неопровержимостью) и исключительностью решения (недопустимость вторичного рассмотрения дела). Обязательность исполнения характеризует и иные решения .

Те же свойства законной силы судебного акта присущи и приговорам, но с некоторыми особенностями, предопределяемыми специфической природой уголовно-процессуальных отношений.

«Вступивший в законную силу приговор, - пишет П.А. Лупинская, - характеризуется такими только ему присущими свойствами, как непоколебимость и исключительность. Это означает, что вступивший в законную силу приговор не может быть отменен и изменен иначе как при пересмотре в порядке надзора или в связи с вновь открывшимися или новыми обстоятельствами. Исключительность приговора означает, что «никто не может быть повторно осужден за одно и то же преступление» (ч. 1 ст. 50 Конституции РФ)» .

Несмотря на единую правовую природу и схожие характеристики законной силы судебных актов, выносимых в порядке уголовного и гражданского (арбитражного) судопроизводства, статья 90 УПК РФ искусственно, без достаточных к тому правовых оснований придает значение преюдициальности только приговорам, исключая иные судебные акты. При этом нормы данной статьи Кодекса допускают возможность дополнительной проверки судьей обстоятельств, установленных приговором по первому делу. На наш взгляд, подобная законодательная регламентация преюдиции в уголовно-процессуальном законе с одной стороны, лишена необходимой научной и нормативно-правовой основы, а с другой - существенно снижает авторитет судебной власти, оказывает негативное влияние на стабильность как процессуальных правоотношений в рамках уголовного и гражданского (арбитражного) судопроизводства, так и на стабильность правопорядка в целом.

Судебные акты являются особой разновидностью правоприменительных актов, выносимых судами как органами независимой судебной власти в рамках осуществления ими особой социальной деятельности – правосудия. «Правосудие, - пишет И.Я. Дюрягин,- как самостоятельный способ применения норм права представляет собой только деятельность суда по рассмотрению и разрешению в судебном заседании гражданских и уголовных дел» . Примечательны и полезны для целей настоящего исследования и отмеченные им особенности правосудия, которые позволяют рассматривать его в качестве самостоятельного высокозначимого способа применения права, а именно:

  • правосудие обеспечивает выполнение охранительных функций государства;
  • правосудие осуществляется только судом;
  • осуществляя правосудие, суды выносят свои решения и приговоры непосредственно от имени государства;
  • содержание правосудия составляет рассмотрение в судебных заседаниях судом гражданских и уголовных дел;
  • правосудие осуществляется в процессуальных формах, установленных законом для рассмотрения гражданских и уголовных дел .

Особенностью судебных актов является и то, что, разрешая конкретное дело, суд вносит определенную упорядоченность в спорные правоотношения, конкретизируя права и обязанности участников правового конфликта, уточняя сферу действия применяемой правовой нормы. На эту особенность актов правосудия обращал внимание М.А. Гурвич, который писал, что потребность в судебном решении возникает тогда, когда налицо помеха в осуществлении права и имеется неопределенность в существовании или в содержании правоотношения. Прежде чем принудительно осуществить право, суд должен устранить эту неопределенность, что возможно только посредством обязательного суждения суда о наличии правоотношения (права или обязанности), служащего предметом спора, а также выявлении его действительного содержания . Правомочие суда как «выражение власти юридически представляет собой право на одностороннее волеизъявление, вытекающее из общей, установленной законом компетенции суда осуществлять правосудие» . В известном смысле вступивший в законную силу судебный акт можно рассматривать как закон для участников спорных правоотношений (в том числе и для участников уголовного судопроизводства, если исходить, как предлагает И.Б. Михайловская, из концепции уголовного иска, согласно которой уголовный процесс рассматривался как особая форма разрешения правового спора между государством и личностью) , вынесенный независимым органом государственной власти в особой процедуре, предписывающий им то или иное правомерное поведение, подтверждающий и (или) устанавливающий их конкретный объем прав и обязанностей, обеспеченный возможностью государственного принуждения.

Иные правоприменительные акты рассмотренными выше свойствами и характеристиками не обладают. Как справедливо замечает Н.Е. Молодкин, индивидуальное судебное регулирование, осуществляемое при помощи судебных актов, - определяющее и окончательное для конкретных субъектов права. Судебными актами может быть установлена неправомерность (несоответствие праву) предписаний, установлений, выработанных в процессе иного правоприменительного индивидуального правового регулирования или координационного (договорного) правового регулирования. В этом случае суд признает акты индивидуального правового регулирования недействительными или недействующими. Поскольку судебные акты могут быть отменены лишь в порядке судопроизводства, то в случае разногласий между субъектами права именно индивидуальное судебное регулирование выступает окончательным и решающим .

М.А. Рожкова, исследуя судебный акт как юридический факт, обращает внимание, что судебные акты и акты государственных органов имеют, в частности, весьма важное отличие: в том случае, если акт последних не соответствует закону, суд по иску заинтересованного лица может признать его недействительным (статья 13 ГК РФ) либо не применять его при разрешении конкретного спора, тем самым отказав в придании ему правовых последствий (статья 12 ГК РФ). Судебный же акт может быть отменен только в специально установленном законом процессуальном порядке и до его отмены сохраняет свою преюдициальную силу для определенных лиц, поэтому суд при вынесении судебного акта при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, не может не учитывать преюдициально установленные факты и ранее сделанные выводы по делу .

Правовая природа судебного акта, особая форма его принятия – в рамках осуществления правосудия, специфические юридические свойства и правовые последствия вступления его в законную силу дают основания для вывода о необходимости придания преюдициального значения решениям арбитражных судов, судов общей юрисдикции, постановленным в порядке гражданского (арбитражного) судопроизводства и, как следствие, о невозможности руководствоваться общими правилами об оценке данных решений в ряду прочих доказательств.

В обоснование сделанного вывода отметим также, что судебный акт принимается на завершающей стадии судопроизводства, когда должны быть полно и всесторонне исследованы фактические обстоятельства дела, имеющиеся доказательства в установленном законом порядке проверены и оценены, к правоотношениям участников правового конфликта применена соответствующая правовая норма, их действия получили соответствующую юридическую квалификацию. Если данный судебный акт вступил в законную силу, то следует исходить из презумпции его законности и обоснованности, которая может быть опровергнута лишь в порядке, предусмотренным соответствующим процессуальным законодательством, при возбуждении надзорного производства или производства по пересмотру судебного решения по вновь открывшимся обстоятельствам. В ином порядке никто не вправе подвергать сомнению установленные судебным актом обстоятельства и выводы. Согласно п. 1 ст. 6 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» вступившие в законную силу постановления федеральных судов, мировых судей и судов субъектов Российской Федерации являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправлении, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

В этом отношении представляется справедливым суждение З.З. Зинатуллина, который утверждает, что в процессе доказывания и при анализе ранее установленных судебным актом обстоятельств органы следствия и суда «не могут входить в обсуждение доброкачественности соответствующего процессуального акта, в котором они констатированы, и делать новые выводы, противоречащие этому акту, пока последний не отменен в установленном законом порядке» .

Тем самым можно отметить наличие правовой связи между судебными актами, вынесенными в рамках различных видов судопроизводства, но основанных на единой правовой природе этого особого правоприменительного акта, а точнее на его свойстве – преюдициальности. Следует согласиться с А.М. Безруковым, который приходит к выводу о существовании преюдициальной связи, являющейся по своей сути односторонней и прямой (перспективной), поскольку вновь выносимый судебный акт не может каким-либо образом повлиять на достоверность обстоятельств, установленных уже вступившим в законную силу преюдициальным судебным актом. Обратной (ретроспективной) преюдициальной связи судебных актов в данном контексте существовать не может, поскольку приоритет в установлении обстоятельств всегда будет иметь преюдициальный судебный акт, вступивший в законную силу первым . Таким образом, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом, должны быть «перенесены» в новый судебный акт без дополнительной проверки, нового доказывания, как непреложные и неопровержимые.

По-разному решается в литературе и вопрос о пределах преюдиции. Выделяют объективные и субъективные пределы преюдиции. Так, Г.М. Резник к объективным пределам преюдиции относит круг фактов, установленных соответствующим процессуальным актом и не подлежащих в связи с этим доказыванию. По его мнению, объективные пределы преюдиции, вытекающей из приговора, шире объективных пределов соответствующих актов гражданского судопроизводства. Субъективные пределы преюдиции – определенный круг лиц, на которых они распространяются .

Думается, что правы те ученые, которые не ограничивают объективные пределы преюдиции только кругом фактов, установленных судебными актами, а включают в них также и правоотношения. Данный вывод обосновывается тем, что, как было показано выше, суд при вынесении судебного акта, помимо прочего, устанавливает наличие или отсутствие спорного правоотношения, конкретизирует объем прав и обязанностей участников правового спора. Поэтому мы присоединяемся к мнению В.К. Бабаева о том, что пределы преюдиции определяются пределами действия законной силы приговора или решения , а также к утверждению Я.Л. Штутина, что «объективные пределы законной силы судебного решения ограничивают его действие предметом судебного решения. Этим предметом является правоотношение, по поводу которого вынесено судебное решение, и положенные в основание судебного решения юридические факты, индивидуализирующие правоотношения» .

Более сложного подхода требует решение вопроса о субъективных пределах преюдиции. Вызывает сомнения высказанное в науке утверждение, что действие преюдиции следует ограничивать только кругом лиц, в отношении которых вынесен соответствующий судебный акт , обоснованность которых подтверждается практикой развития отношений в сфере разрешения налогово-правовых конфликтов.

Например, Инспекцией ИФНС РФ № 13 по г. Москве было вынесено «Решение от 31.01.2006 г. № 189 «О привлечении к налоговой ответственности ЗАО «Ф.К.» за совершение налогового правонарушения…», на основании которого было выставлено требование об уплате налога на имущество организаций в размере 23 372 482 руб., недоимки в сумме…., штрафа в размере 2 496 934 руб. Основанием для вынесения указанного решения послужил вывод налогового органа о наличии в действиях налогоплательщика-организации признаков недобросовестности налогоплательщика, выразившейся в незаконном использовании налоговой льготы по налогу на имущество, которая предоставлялась налоговым законодательством в связи с наличием в штате налогоплательщика-организации граждан-инвалидов, составляющих более 35 процентов от среднесписочной численности работников данной организации (Закон г. Москвы № 2-17 от 02.03.1994 г. «О ставках и льготах по налогу на имущество предприятий» ). Налоговый орган в своем решении указал, что числящиеся в штате организации граждане-инвалиды не являлись работниками этой организации, фактически не исполняли свои должностные обязанности, трудовая деятельность ими в ЗАО «Ф.К.» не осуществлялась. Иными словами, налоговая инспекция по сути поставила вопрос о наличии в действиях налогоплательщика схемы формального прикрытия, когда соблюдаются исключительно формальные условия для получения налоговой льготы при отсутствии реальной экономической деятельности или реального наличия оснований для получения налоговой выгоды.

После вынесения указанного решения налоговый орган передал материалы проверки в органы внутренних дел для решения вопроса о возбуждении уголовного дела в связи с совершением налогового преступления.

В то же время налогоплательщик - ЗАО «Ф.К.» обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным решения Инспекции ФНС России № 13 от 31.03.2006 года № 189 «О привлечении к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения» и требований об уплате суммы недоимки, пени и штрафа.

Решением арбитражного суда г. Москвы от 13.11.2006 года (Дело № А40-29176/06-20-134) решение о привлечении ЗАО «Ф.К.» к налоговой ответственности и требования об уплате налога и штрафа налогового органа были признаны незаконными. Решение арбитражного суда вступило в законную силу.

Орган внутренних дел возбудил уголовное дело по тем же основаниям, что и были указаны в обжалованном решении налогового органа. Предварительное расследование еще не закончено.

Возникает вопрос: должен ли орган предварительного расследования в силу преюдиции прекратить производство по уголовному делу? Согласно положениям статьи 90 УПК РФ ответ очевиден – нет, не должен. Но, руководствуясь предложенным выше научным пониманием преюдиции, видится необходимым исходить из следующего. Если уголовное дело было возбуждено только по тем основаниям, которые были указаны в признанном арбитражным судом незаконным решении налогового органа и никакие иные обстоятельства органом предварительного расследования установлены не были, то возбужденное уголовное дело подлежит прекращению за отсутствием в деянии состава преступления на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. Объясняется это тем, что при рассмотрении дела арбитражный суд в полном объеме проверил все доводы налогового органа, дал оценку представленным им доказательствам и не установил те обстоятельства, которые были указаны в оспариваемом решении о привлечении к налоговой ответственности как основания для отказа в признании права налогоплательщика на налоговую льготу, о чем прямо указал в вынесенном судебном акте. Более того, применительно к приводимому примеру, арбитражный суд пришел к выводу, что у организации имелись основания для применения льготы по налогу на имущество предприятий.

Таким образом, установленные судебным актом арбитражного суда факты и правоотношения должны быть рецепеированы в уголовное дело. Однако с позиции субъективных пределов преюдиции такой вывод будет выглядеть необоснованным, поскольку тождества субъектов в анализируемых арбитражном и уголовном делах не существует. Сторонами в арбитражном процессе являются налоговый орган и организация-налогоплательщик, в рамках же уголовного дела обвинение может быть предъявлено только к гражданину – руководителю, главному бухгалтеру или иному должностному лицу организации. Полагаем, что наличие разных сторон правового спора не отменяет действие преюдиции в данном случае и не влияет на объем обстоятельств, которые должны считаться установленными при производстве по уголовному делу.

Во-первых, необходимо учитывать, что для всех процессуальных правоотношений детерминирующим является единое материальное правоотношение между государством и налогоплательщиком, возникающее из конституционной обязанности граждан платить законно установленные налоги и сборы (статья 57 Конституции РФ).

Во-вторых, совершение налогового преступления всегда является следствием нарушения налогового законодательства. Если налогоплательщиком является организация (юридическое лицо), то должны быть установлены факты подобного нарушения именно этим налогоплательщиком как самостоятельным субъектом права. В случае установления такого факта к уголовной ответственности привлекается другой самостоятельный субъект права – физическое лицо (руководитель или иное должностное лицо организации). Несмотря на то, что от имени юридического лица действует его исполнительный орган (которым чаще всего является директор) и от его действий зависит приобретение прав и принятие обязанностей юридическим лицом (п. 1 ст. 53 Гражданского кодекса РФ), в налогово-правовом смысле его статус вторичен по отношению к возглавляемому им юридическому лицу как отдельному, самостоятельному налогоплательщику. При проведении процедур налогового контроля в отношении налогоплательщика-организации, а также при дальнейшем рассмотрении налогового спора в арбитражном суде анализируется деятельность этого налогоплательщика, а не его должностных лиц, делаются выводы о соблюдении именно организацией налогово-правовых норм. Если арбитражный суд устанавливает отсутствие нарушений налогового законодательства, то презумпция правомерного поведения должностных лиц организации после вступления в законную силу судебного акта в рамках уголовного судопроизводства опровергнута уже быть не может. Данная презумпция станет опровержимой, если арбитражный суд придет к обратным выводам.

Приведенный пример, в частности, свидетельствует, что правовых оснований для ограничения субъективных пределов преюдиции только кругом тех лиц, в отношении которых вынесен судебный акт, не имеется. Подобные примеры, но из области гражданского судопроизводства, приводят А. Березий и В. Мусин, которые справедливо полагают, что полное совпадение лиц, участвующих в обоих делах, вовсе не обязательно . Иными словами отсутствие в более позднем процессе кого-либо из лиц, участвовавших в первоначальном деле, не приводит к отсутствию преюдиции. Преюдициальное значение имеют факты и содержание материальных правоотношений, установленные судом по ранее рассмотренному делу.

Не менее дискуссионным в литературе является вопрос о распространении преюдиции на имеющиеся в вынесенном ранее судебном акте выводы правового характера, связанные с юридической квалификацией обстоятельств и применением закона.

По мнению Н.Е. Молодкина, на правовую позицию суда о толковании норм права, содержащуюся в решении, преюдиция не должна распространяться, поскольку фактически это повлекло бы за собой признание за преюдициальным судебным актом свойств прецедента, что вряд ли уместно в отечественной правовой системе. На основе собственного понимания права суд может сделать определенные выводы, например, о наличии либо отсутствии какого-либо правоотношения. Преюдициальным в данном случае будет указанное правоотношение как обстоятельство, устанавливаемое судом, но не сама правовая позиция .

Однако в науке было высказано и иное мнение. Основываясь на положении закона об обязательности судебного акта, вступившего в законную силу, некоторые авторы справедливо полагают, что такой акт обязателен полностью, а не частично. Отсюда делается вывод о том, что преюдиция охватывает не одну лишь «констатирующую» часть судебного акта, но и изложенную судом юридическую оценку тех обстоятельств, которые им установлены .

Разрешение судом правового конфликта немыслимо без приложения заданного правовой нормой масштаба поведения к конкретным фактическим обстоятельствам, что является частью процесса правоприменения, осуществляемого судом. В этом проявляется социальная ценность судопроизводства, итогом которого является внесение правовой определенности в спорные правоотношения. Придание качеств преюдициальности только некоторым этапам правоприменения, связанным с установлением фактических обстоятельств, не учитывает значения и признаков правосудия, особые свойства судебной власти, одним из которых является нормативность. Обстоятельно это специфическое свойство судебной власти исследуется Л.А. Воскобитовой, которая пишет, что «нормативность судебной власти обусловлена тем, что и сама социальная сфера, в которой реализует себя судебная власть, и процесс реализации ею своих властных полномочий, их содержание и форма проявления – все это подчинено строго определенным нормам материального и процессуального права. …судебное нормотворчество проявляется прежде всего в судебном толковании права в процессе правоприменительной деятельности, что делает последнюю возможной, наполняет ее конкретным содержанием и обеспечивает воздействие права на реальные общественные отношения» .

Зачастую правовое суждение суда о том или ином обстоятельстве является установлением факта. В приведенном выше примере арбитражный суд, рассматривая дело по заявлению о признании недействительным ненормативных правовых актов, установил несоответствие данного акта закону. И этот факт должен иметь преюдициальное значение для расследуемого уголовного дела.

Показателен в этом отношении пример из судебной практики, приводимый судьями Верховного Суда РФ Н.А. Колоколовым и В.В. Дорошковым. Налоговые органы проверили деятельность частного предпринимателя З. и по итогам проверки вынесли соответствующий акт, в котором предложили ему заплатить налог в сумме 183.425 руб.05 коп. Арбитражный суд Республики Карелия признал акт налогового органа недействительным и установил отсутствие обязанности З. уплачивать налог с продаж. Между тем уголовное дело не было прекращено и по приговору Муезерского райсуда Республики Карелия З. был приговорен по ст.198 ч.2 УК РФ к одному году лишения свободы с применением ст.73 УК РФ. В доход государства было взыскано 183.425 руб.05 коп. налога с продаж исходя из стоимости дикорастущих ягод, реализованных им за наличный расчет в 1999-2000 годах. Верховный суд РК оставил приговор без изменения, согласившись с выводами суда первой инстанции и мотивируя выводы кассационного определения тем, что решение арбитражного суда преюдициального значения для судов общей юрисдикции не имеет (ст.90 УПК РФ). По надзорной жалобе адвокатов дело рассматривал Верховный суд РФ. В обоснование жалобы были приведены доводы, оценку которым уже ранее дал арбитражный суд. После этого президиум Верховного суда РК состоявшиеся судебные постановления отменил, производство по делу в отношении З. прекратил, однако в надзорном постановлении указал, что решения арбитражного суда преюдициального значения для судов общей юрисдикции не имеют .

Представляется, что подобная несогласованность судебных органов отрицательно сказывается на процессе правоприменения в целом, ущемляет права и законные интересы налогоплательщиков, дестабилизирует общественные отношения в сфере налогообложения. В условиях существующего процессуального правового регулирования преюдиции обоснованным является следующее предложение Н.А. Колоколова и В.В. Дорошкова: «Судьям рекомендовано обратить внимание на решения арбитражных судов хотя бы потому, что их решения если и не в соответствии со ст. 90 УПК РФ (преюдиция), то согласно Федеральному конституционному закону РФ «О судебной системе» имеют для всех обязательную силу, в том числе и для судов общей юрисдикции» .

Несомненный теоретический и практический интерес представляет вопрос о соотношении преюдициальности вступивших в законную силу судебных актов и принципа свободной оценки доказательств, закрепленного в ст. 17 УПК РФ. Как следует из данной статьи закона судьи, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

В связи с этим следует особо подчеркнуть актуальность выраженного и обоснованного П.А. Лупинской научного взгляда на содержании рассматриваемого принципа. По её мнению «установленный законом принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению свидетельствует о том, что в силу субъективного характера оценочной деятельности (оценка доказательств по внутреннему убеждению) ее результат не может предрешать или влиять на оценку доказательств другими лицами. Для них предшествующая оценка не может носить ни предварительного, ни окончательного характера, их оценка доказательств – результат исследования ими доказательств в той процессуальной процедуре, которая предусмотрена законом» .

Очевидно, что преюдиция в вышеуказанном понимании может ограничить действие принципа свободной оценки доказательств. Однако некоторые ученые полагают, что приоритет должен оставаться за внутренним убеждением судей. Так, по мнению М.С. Строговича, приговор первого суда является для второго не актом, имеющим силу закона, а официальным документом, удостоверяющим определенные факты, принимаемые судом как истинные без дальнейших доказательств только в том случае, когда они представляются бесспорными и не вызывающими сомнений в своей истинности. При сомнении в том или ином факте, установленном вступившим в законную силу приговором, при возражении против этого факта обвиняемого или иного участника процесса суд обязан данный факт исследовать по существу .

При исследовании вопроса о соотношении преюдиции и принципа свободной оценки доказательств необходимо исходить из провозглашения Конституцией РФ (статьи 2, 19) приоритета прав и свобод человека, признания юридического равенства сторон в судебном споре как следствия равенства всех перед законом и судом. Анализируя указанные конституционно-правовые нормы в совокупности с регламентированными главой 2 УПК РФ принципами уголовного судопроизводства И.Б. Михайловская справедливо приходит к выводу о необходимости признания самостоятельной социальной ценности процессуальной формы .

На наш взгляд, рассуждения о ценности процедуры и приоритета процессуальных гарантий могут быть экстраполированы и на иные виды судопроизводства. Такой подход тем более оправдан, что все процессуальные кодексы, основываясь на соответствующих положениях Конституции РФ, провозглашают схожие базовые принципы и правила судопроизводства - состязательность, равноправие сторон, гласность судебного разбирательства, обязательность судебных актов, недопустимость использования доказательств, полученных с нарушением закона, правила об относимости и допустимости доказательств т.п.. Самоценность процессуальной формы подкреплена особым статусом суда как незаинтересованного арбитра в споре участников правового конфликта и как органа самостоятельной ветви государственной власти – власти судебной. «Судебная власть, - отмечает Л.А. Воскобитова, - это реализуемые посредством судопроизводства особые государственно-властные отношения между судом и иными субъектами права, возникающие в процессе рассмотрения и разрешения правовых конфликтов, с целью защиты и восстановления судом нарушенного права, и определения мер ответственности виновного или ограждения от ответственности невиновного» .

Единая природа судебной власти, особый статус суда, социальная ценность процессуальной формы являются объективным препятствием для возникновения судебной конкуренции, когда у суда, рассматривающего более позднее дело, имеется возможность ревизовать установленные более ранним судебным актом обстоятельства и опровергать содержащиеся в нем выводы. На недопущение появления произвола и дезорганизованности в судебной сфере и направлен институт преюдиции. Поэтому следует согласиться с Р. Искандеровым в том, что «преюдиция утверждает правовую и социальную ценность судебных решений, их непоколебимость и престиж», а также с Е.Б. Таргабаевой, выразившей мнение, что назначение преюдиции заключается не в оказании помощи суду в установлении объективной истины по делу, а в обеспечении законной силы решения, вынесенного прежде, иными словами, оно проявляется не в области познания, а в области организации четкости и определенности решений, вступивших в законную силу, обеспечивает неопровержимость, исключительность и исполнительность решения во взаимодействии с другими решениями, которые могут быть вынесены по спорам между теми же лицами (или с участием тех же лиц) .

Придерживаясь широкого понимания объективных и субъективных пределов преюдиции нельзя не сказать и о проблемах, которые могут возникнуть на практике при таком подходе. Очевидно, что в отдельных случаях преюдиция может стать барьером при расследовании уголовного дела и привлечения виновных лиц к уголовной ответственности, защите прав и законных интересов потерпевших, гражданских истцов. Речь идет о тех случаях, когда в ходе предварительного расследования устанавливаются обстоятельства, которые не были известны на момент рассмотрения гражданского (арбитражного) дела, но которые могли бы существенно повлиять на выводы суда. По сути это является основанием для пересмотра судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам. Но если исходить из предлагаемого выше понимания преюдиции, то орган предварительного расследования не может продолжать производство по уголовному делу, поскольку судебный акт, вынесенный в порядке гражданского (арбитражного) судопроизводства вступил в законную силу и, следовательно, имеет преюдициальное значение. В то же время этот судебный акт на данном этапе и не может быть пересмотрен по вновь открывшимся обстоятельствам, так как отсутствует вступивший в законную силу приговор, которым новые обстоятельства должны быть установлены и к виновному лицу применены меры уголовной ответственности. В приведенном выше примере, касающемся обжалования ЗАО «Ф.К» в арбитражном суде решения налоговой инспекции о привлечении налогоплательщика к налоговой ответственности и одновременным возбуждением уголовного дела, это означало бы, что даже если бы орган предварительного расследования установил обстоятельства, которые свидетельствовали бы о преступных действиях генерального директора, направленных на уклонение от уплаты налога на имущество организации, производство по уголовному делу должно было быть прекращено, поскольку решение арбитражного суда, констатирующего отсутствие обязанности организации уплачивать налог на имущество, вступило в законную силу. Тем самым обнаруживается коллизия между преюдициальностью судебного решения и назначением уголовного судопроизводства, связанным с защитой потерпевших от преступлений.

По нашему мнению, назрела необходимость комплексного и унифицированного изменения правовой регламентации преюдиции во всех отраслевых процессуальных кодексах. Существующее правовое регулирование преюдиции в УПК РФ, АПК РФ, ГПК РФ отличается несогласованностью, непоследовательностью и казуистичностью, что отрицательно сказывается в целом на правоприменении и авторитете судебной власти. Данный вывод полностью согласуется с позицией Конституционного Суда РФ, который в Определении от 15.01.2008 г. № 193-О-П указал: «….не исключается дальнейшее совершенствование федеральным законодателем процессуального регулирования, направленного на преодоление коллизий, связанных с выводами о фактах, которые входят в предмет доказывания одновременно по уголовным и гражданским делам и устанавливаются соответственно судами общей юрисдикции и арбитражными судами».

Думается, что анализ указанных проблем требует самостоятельного научного исследования. В рамках же настоящей работы попытаемся наметить возможные пути решения проблемы преюдиции в контексте приведенного примера. Но, прежде, следует ответить на вопрос – содержатся ли в уголовно-процессуальном, гражданско-процессуальном и арбитражно-процессуальном законодательстве нормы, которые бы позволили разрешить вопрос о преюдиции в рассматриваемой ситуации?

При первом приближении к процессуальным институтам, которые, как представляется, дали бы возможность найти ответ на поставленный вопрос, относятся: институт поворота исполнения судебного решения, институт приостановления исполнения судебного решения, институт пересмотра вступившего в законную силу судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам.

В гражданском (арбитражном) судопроизводстве практически идентично регламентирован институт поворота исполнения судебного решения (ст. 443 ГПК РФ, ст. 325 АПК РФ). Данный процессуальный институт применяется при наличии в совокупности нескольких условий, одними из которых являются: решение, которое принято по делу, уже исполнено; исполненное судебное решение отменено и судебный акт о его отмене вступил в законную силу.

В рассматриваемом случае, то есть когда новые обстоятельства устанавливаются на стадии предварительного расследования, еще не имеется оснований для поворота исполнения решения арбитражного суда, поскольку данное решение, вступившее в законную силу, не отменено. Оно может быть отменено только в рамках другого процессуального института – производства по пересмотру вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам. Однако правовым основанием такого пересмотра может быть лишь вступивший в законную силу приговор суда, устанавливающий новые обстоятельства и который постановляется уже на следующей стадии уголовного процесса – судебного производства.

Невозможно также и приостановить исполнение решения арбитражного суда. Во-первых, как правило, к моменту производства предварительного расследования решение уже исполнено, а во-вторых, решения арбитражного суда по делам об оспаривании ненормативных актов органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, а также решения по делам об оспаривании решений и действий (бездействия) указанных органов (в том числе, налоговых органов) подлежат немедленному исполнению (п. 2 ст. 182 АПК РФ).

Таким образом, ни один из трех вышеотмеченных процессуальных институтов не дает возможности следственному органу продолжить производство по уголовному делу при наличии вступившего в законную силу решения арбитражного суда.

Полагаем, что в этих условиях имеет смысл разработать на теоретическом уровне и ввести в процессуальное законодательство новый правовой институт – институт приостановления действия вступившего в законную силу судебного акта. Одним из оснований для приостановления действия решения суда, вступившего в законную силу, должны являться установленные в ходе предварительного расследования обстоятельства, которые существенно могут повлиять на выводы суда. В УПК РФ, АПК РФ и ГПК РФ необходимо внести корреспондирующие нормы, регламентирующие возможность обращения органа предварительного расследования в арбитражный суд (суд общей юрисдикции), постановивший судебный акт, вступивший в законную силу, с ходатайством о приостановлении действия этого судебного акта, а также производство по данному ходатайству. В указанном ходатайстве следователь, дознаватель должны указать новые обстоятельства и обосновать их существенность с точки зрения содержащихся в решении арбитражного суда (суда общей юрисдикции) выводов. Поскольку собранные в рамках досудебного производства по уголовному делу доказательства должны быть проверены и оценены судом на стадии судебного разбирательства, что находит отражение в приговоре суда, вступившем в законную силу, то именно до этого момента действие судебного акта, вынесенного в порядке гражданского (арбитражного) судопроизводства, должно быть приостановлено.

Может возникнуть вопрос: какие существуют препятствия для непосредственного обращения в арбитражный суд (суд общей юрисдикции) органа предварительного расследования с заявлением о пересмотре вступившего в законную силу судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам, если, например, п. 1 ст. 311 АПК РФ к основанию пересмотра судебного акта относит существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю (аналогичная норма содержится и в п. 1 ч. 2 ст. 392 ГПК РФ)?

Во-первых, установление органом предварительного расследования тех или иных обстоятельств совершенного преступного деяния не является окончательным. Орган предварительного расследования является одной из сторон правового конфликта в уголовном процессе – стороной обвинения, которая обязана представить в суд соответствующие доказательства и только суд решает вопросы о том, доказано ли, что имело место деяние, доказано ли, что деяние совершил подсудимый, является ли это деяние преступлением, виновен ли подсудимый в совершении преступления и другие (ч. 1 ст. 299 УПК РФ).

Во-вторых, как вытекает из норм АПК РФ (ст. 312) и ГПК РФ (ст. 394) заявителем является лицо, участвующее в деле. Орган предварительного расследования таким статусом не обладает.

Таким образом, изменение правового регулирования преюдиции в отраслевых процессуальных законодательствах должно исключить ситуации, когда судебный акт, вступивший в законную силу, фактически теряет такие качественные характеристики как неопровержимость, исключительность и обязательность. У правоприменителя не должно быть права выбора – следовать содержащимся в судебном акте выводам или игнорировать их.

Назначение преюдиции состоит в обеспечении стабильности правосудия, соблюдении авторитета суда, утверждении социальной ценности судебных актов, организации согласованности судебных актов и оптимизации процесса доказывания по рассматриваемым судами делам. В силу этого во всех процессуальных кодексах необходимо комплексно изменить правовую регламентацию преюдиции. При этом основополагающей должна быть норма следующего содержания: «Обстоятельства и правоотношения, установленные вступившим в законную силу судебным актом суда общей юрисдикции или арбитражного суда, не доказываются вновь и признаются судом без дополнительной проверки. Содержащаяся во вступившем в законную силу судебном акте правовая позиция суда общей юрисдикции или арбитражного суда в отношении квалификации преюдициально установленных обстоятельств и правоотношений является обязательной при рассмотрении судом другого дела». Соответственно, в УПК РФ действие данной правовой нормы должно быть распространено также и на прокуроров, следователей, дознавателей.

Михаил Воронин,
адвокат МГКА, к.ю.н.

Московская городская коллегия адвокатов
Адвокат Воронин

Соблюдение про­фес­си­ональной тайны является безусловным при­о­ри­тетом деятельности адвоката

Упоминания в СМИ